Гости фольклорно-игровой программы узнали, как наши предки выбирали невест, сватались и справляли свадьбы.
Крестьяне женились рано. Желанной невестой считалась девушка рослая, работящая, скромная и почтительная к старшим. Мать давала сыну такой совет по ее выбору: «…чтоб была и пряха, и ткея, и жнея, и в дому обиходна, и к людям учтива, и тебе повинна, и мне починна». Если девица не выходила замуж до 18-20 лет, то считалась «перестарком» и рисковала навеки остаться одинокой.
Даже если сын и присмотрел невесту, последнее слово оставалось за родителями. Важно было из какой она семьи, какая рукодельница. Самому жениху такой выбор не доверяли, боялись, что он примет решение необдуманно, руководствуясь страстями. Зачастую молодые не видели друг друга до самой свадьбы. Слово «невеста» происходит от выражения «не весть кто» — неизвестная, неведомая.
Представленные в музее акварели нашего земляка, талантливого художника-самоучки, уроженца города Бирюча Леонида Барбарина иллюстрируют свадебные обряды начала прошлого века села Подсереднего тогда Бирюченского уезда Воронежской губернии, а ныне — Алексеевского района Белгородской области. Все начиналось со сватовства. Отправляя сватов, мать жениха вооружала их ухватом и кочергой, перевязанных поясом сына, чтобы схватить и «выгрести девку».
За удачным сватовством следовали смотрины. Жених приезжал в дом избранницы с близкой родней. Девушку в лучшем наряде ненадолго выводили к гостям. Показывали и ее сундуки с приданным. А затем родственники невесты ехали к жениху, смотреть его дом, двор и хозяйство. Следующий этап — сговор или рукобитие. И первое веселье родителей жениха в доме невесты — так называемые «запоины». «Пропить» невесту означало просватать ее. С этого дня она уже на улице не гуляла, веселых песен не пела. Ей полагалось сидеть дома, готовиться к свадьбе и горевать по утраченной вольной жизни.
Считалось, чем больше плачет девушка до свадьбы, тем легче будет ее жизнь в замужестве. К венчанию невеста готовила для жениха рубаху и пояс. А он дарил нареченной серьги, платок и обувь. В день свадьбы по приезду жениха к дому невесты с него требовали щедрый выкуп. Обряд сопровождался особыми песнопениями.
Свадебная процессия отправлялась в церковь на венчание. Священник обручал жениха и невесту кольцами в знак нерушимости супружеского союза. Затем жениха и невесту ставили на подножие — растеленный вышитый рушник, символизирующий начало доброго и светлого совместного пути. Подножие и венчальные свечи сохраняли на всю жизнь как семейный оберег. По возвращению из церкви в дом жениха его мать перед молодыми разметала веником дорогу, для того чтобы жизнь их была гладкой. Встречали пару хлебом-солью. Этот обычай сохраняется и поныне.
В доме стелили вывернутую мехом наружу овчинную шкуру — символ достатка. Родители благословляли невесту образом Богородицы, жениха — иконой Христа Вседержителя. Обряд повивания — кульминационный момент свадьбы. Молодых сажали под образа в красный угол, загораживали большим платком. Расплетали косу невесты — символ девичества, заплетали две, укладывали их вокруг головы и надевали сороку — праздничный головной убор замужней женщины.
«Холостому помогай Боже, а женатому хозяйка поможет». Южнорусскую свадьбу отличала особая веселость и богатое песенная наполненность. В наших краях свадебный репертуар включал более полусотни песен, многие из которых сопровождались энергичной пляской. А как иначе — женились раз и на всю жизнь.